Другая сторона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Другая сторона » Кладбище тем » Ночи и дни


Ночи и дни

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время: будущее. Далекое или нет - посмотрим.
Участники: Рик, Вилфрид
Место: лаборатории

Первый пост:
Темное помещение серпентария освещалось только яркими лампами тропического света в отсеках змей. Плотные стекла террариумов не выпускали много света наружу, комфортные условия обитания поддерживались высокотехнологичной вентиляцией и очистными системами, пески, джунгли, болота... сбор всех известных мест, устраивающих его обитателей. Свет из одного отсека высвечивал большой белый квадрат на полу с вырезанным силуэтом темной тени в его центре. Сидящий напротив террариума дроу в темных очках внимательно ощупывал толстое, сильное тело ползущего по нему питона, проверяя как сживаются настоящий и кибер-скелет змеи, свет тропических ламп грел кожу почти как настоящее солнце, но змея все равно ползла ближе к эльфийскому теплу, жадно обнимая дроу своим сильным, длинным телом. Они всегда тянулись к нему, надеясь найти в темном защиту от остального безумного мира. Он давно осматривал своих питомцев без перчаток, змеи быстро к нему привыкали, и даже самые своенравные экземпляры были не против воспользоваться помощью и обществом садиста. С ними он всегда был добр. По своему. Пальцы скользили по гладкому чешуйчатому телу успокаивая огромную змею. Предстояло удалить еще три опухоли, и он и змий это знали, и Рик очень надеялся, что со следующими операциями проблем не станет больше.
Разговаривать со змеями смысла Тимберлен не видел, он бы и с работниками не разговаривал, но факт телепатического вмешательства, как показывала практика, многих сбивала с работы и проблем от них становилось только больше, так что Рик был вынужден вести беседы. Временами чрезвычайно бесполезные.
Несколько минут посидев в обществе питона, он аккуратно снял с себя змея, помогая ему вернуться назад в террариум, поднялся на ноги, отправляясь в соседний отсек, где обитали совсем другие пациенты. Открытые. Многих он привел из борделей. Кто-то без руки, кто-то без ноги, без глаза, с увечиями... нет-нет, он и сам был склонен причинять во время сессий насилие. Прямо сказать, он часто был тем клиентом, после которого игрушка оставалась только ему, пока он не заканчивал свое творение или не убивал жертву своего сезонного безумия как неудачный эксперимент. Но вид искалеченных змеиных и ящеров вызывал у него некоторое странное ощущение сродни желания возместить потерю. Поэтому они здесь и ютились. Нетронутые, готовые к операции или подготавливаемые к ней. Выживали не все. Двух таких сегодня он уже вывез из лаборатории. Слишком сильные повреждения. Не смог.
Напротив одного из таких отсеков ходил Драйман в обществе этого их начальника безопасности. Присутствие в здании снежных эльфов конечно Тимберлена не смущало. В конце концов на фоне лаборантов он выглядит довольно безобидно, была разве что жалость того, что приготовить под кисло-сладким соусом эту бестию ему не придется, по меньшей мере в ближайшее время. Стояли они в коридоре, изнутри лаборатории Рик их хорошо видел, а вот присутствие темного они могли разве что интуитивно ощущать. Сделав пару касаний, Рик сделал матовым стекло снаружи, закрывая своих пациентом непроницаемым молоком коридорной стены. Снежный нахмурился едва заметно, и они с Вилфридом отправились куда-то дальше. Делать общие права доступа в некоторые лаборатории Рик запрещал. Видно, опять его будет обрабатывать профессор в части снижения ограничения службам безопасности.
Один наг, заметив стоящего в коридоре Рика поднялся, подошел к двери, положив руку на стекло секционного окна, темный положил ладонь поверх, едва заметно улыбнулся.
- "Ты сильный, у тебя не будет проблем" - юноша улыбнулся чуть едко и грустно, отмахнулся, оправляя огненную шевелюру и отправился обратно в постель. Видно, что недавно прооперированная нога вполне его устраивает. Осталось вернуть ему руку.

Рик вернулся на рабочее место уже ближе к ночи. Как раз разгар его рабочего времени. Многие пациенты именно в это время оживлялись, что было лучшим моментом для операций. Но в кабинете царил вечный солнечный вечер, отчего дроу снимать очки не стал. Свет он хронически недолюбливал.
Прошедший мимо темноволосый мутант застегивал на себе рубашку, в уголке губ все еще виднелась кровь, неаккуратный ужин не шел его лицу совершенно. Зеленые глаза надменного типа раздражали в такие моменты дроу.
- Тебя в шестом секторе ждут, Андерсон. Прививка, - бросил мутанту темный, гася свет солнца и вызывая наверх звезды, мутант бросил на него снисходительный, довольно самоуверенный взгляд, впрочем, после этой прививки самодовольства в нем явно поубавится. Отравить или убить любовников Драймана Рику, конечно, никто не давал, да и василиск их обычно съедал, но издеваться над выжившими, назначая им болезненные, но необходимые серии вакцинаций запретить никто не мог. Он прошел дальше в кабинет, минуя свой стол,  на стуле за столом с противоположной стороны застегивал воротник Драйман, пальцы белые как мел, на столе бардак.
- Корми свою живность вне кабинета, Драйман. - взял закупоренную бутылку с красным, открыл, наливая немного в стакан василиску, поставил на стол, - Пей. Твоя зверушка сообразила принести тебе вина.

+1

2

Жизнь в лаборатории никогда не стоит на месте. Постоянное движение, вечный круговорот и удваиваемый объем искусных дел генетических цепочек. Генов бесчисленное множество и каждый не похож на предыдущий, по-своему уникален, отличаясь лишь одной необычной цепочкой. Казалось, что все невозможно все запомнить, но Драйман старался изо всех сил. Пусть он утрачивал какие-то дорогие ему воспоминания, забывал про назначенные встречи, только науку василиск не мог променять ни на что. Изворотливый в любых ситуациях, скользкий как змея, избегая сторонних конфликтов и потусторонних проблем. Только в последнее время в его жизни зачастил еще один объект. Фламер не похож на других его работников. Внимательный, обходительный и приветливый, словно каждый раз, когда мужчина находился рядом с василиском, он нацеплял одну и ту же маску. С работниками своего отдела безопасности поведение снежного менялось - строгий, чуткий начальник, который заочно прокрадывается в подсознание, заставляя подчиняться беспрекословно. Наверное, именно в совокупности все эти черты характера и привлекали Драймана, который находил в белоснежном создании достойного собеседника и надежного партнера. Редкость, что фламер удосужился войти в число из доверительных лиц главы лаборатории, которых были единицы.
После долгого и напряженного утра внимание профессора на большее количество дня занял глава безопасности, на которого временного было возложено руководство по обеспечению и установке новой дорогостоящей аппаратуры. Вилфрида слишком сильно смущал тот момент, где противился его помощник. Василиск осознавал всю ответственность в расширении доступа к более обширной информации для работников, но зная, что может относиться не совсем адекватно к данному решению все же решил прислушаться к мнению Тимберлена и смело отказал Клайву в деликатном предложении. Но им предстояло еще многое обсудить по поводу улучшения безопасности передачи информационных путей, чтобы практически со стопроцентной уверенностью можно было доверяться технике, так же разговор велся о увеличении внутренних информационных резервов, в которые хранились старые архивы с исследованиями, упрощая поставленный вопрос про огромные помещения с макулатурой. А ближе к вечеру мозги Драймана воспалились, не желая перенасыщаться информацией.
Остаток вечера профессор провел в лабораториях, продолжая ненасытно исследовать замысловатую патологию Андерсона. Уже прошло много лет, но интерес Драймана к этому мутанту все никак не угасал, лишь наоборот. Василиск уперт в своих стремлениях, а Рафаил был похож на крепкий грецкий орех, который он не мог все никак раскусить. Глава лаборатории не понимал, в чем кроется изюминка его мутации, а может просто уже устал искать ответ, отпуская ситуацию плыть по течению. Когда-то у Драймана зарождались великие и грандиозные планы на Андерсона, но со временем они отошли на задний план. Он получил то, что хотел от этого странного отпрыска вампирской наружности, но отказывался понимать, с какой целью продолжает содержать его в своих лабораториях, подвергая изысканным пыткам лабораторной наружности. Последние несколько лет пролетели как один месяц, что Драйман стал потихоньку забывать как выглядит собственный помощник. Работа брала с василиска все, требуя от него больше времени и забирая больше сил. Взгляд профессора на жизнь оставался неизменным, но его уже поглощала другая жизнь, в которую дроу просто не вписывался. До этого у них было намного больше совместных проектов...именно это время было ценным, когда они взахлеб проводили его вместе. А что теперь? Объект его восхищения просто постепенно отодвинулся на второй план. Не по прихоти василиска. Темп жизни заставил так поступить.
И вот он сидит на стуле за своим столом, на котором взял власть хаос, рассеивая по поверхности бардак. Бледные пальцы, содрогаясь, застегивали ворот рубашки, заставляя окрашиваться ту кровавым оттенком от затягивающихся ран. Драйман слишком давно грозился посадить отпрыска мутаций на строгую диету в том плане, что практически созрел на отказ быть персональным донором. Что именно Андерсон находил привлекательного и вкусного в его крови василиск не понимал, но в ходе подготовительного процесса к расставанию до следующего вечера не мог отказать вампиру в таком элитном питании.
Голову охватило легкое головокружение, а тишину разрезал недовольный голос помощника.
- Хорошо, я подумаю над этим, - Драйман отпустил со своих губ ответ, который был наполнен какой-то пустотой. В последнее время ему многого не хватало, но он не мог понять чего именно. А может просто считал, что в последнее время следовать своим желаниям слишком глупо. Бросив взгляд на наполненный бокал, василиск лишь осторожно поднялся и шатаясь направился в куб, где ждал его гамак.
- Если тебя что-то не устраивает - скажи прямо, а издеваться будешь над починенными и своими подопытными, - без издевки, но строго. Упреки, везде упреки. Драймана это достало, учитывая то, как его последняя статья подверглась весткой критике, что медленно перетекала в абсурд. Профессор даже слишком переживал по этому поводу, но не хотел нарываться на конфликт с окружающими постоянно себя, сдерживая и выжидая удобного момента, чтобы кому-нибудь стереть кости в порошок, крепко сжимая свои плотные кольца.

+1

3

Наблюдать Драймана со стороны давно уже стало обычным. Он просто привык за годы работы относиться к гениальному василиску как к одному из своих прикормышей, живущих в обширных террариумах лабораторий. Сезонные спасения василиска от него самого, слежение за тем, чтобы василиск был сыт и доволен жизнью... Вот уже как несколько лет ему даже не приходилось вмешиваться в жизнь Драймана, чтобы исправить что-то. Все работало как надо. За редким исключением.
Этими редкими исключениями являлись окружающие василиска ублюдки, которых Драйман считал милыми или интересными, от времени года менялась и их характеристика, для Рика они круглогодично оставались рабочей проблемой.
Безликий, безвкусный ответ василиска оставил за собой ощущение глухой, пыльной злости. Рик продолжал стоять на том же месте, засунув руки в карманы халата. Василиск поднялся, даже не взглянув на него и поплелся в куб. Усталый, изможденный. Не для потомка сломавшегося вампирьего кода Тимберлен все эти годы следил за змием, не для потенциального фрикасе следил за его умственным и сознательным состоянием. Ни для кого из тех, кто топтал этот населенный паразитами на двух ногах шарик, он не угробил несколько десятков лет, даря каждый день Драйману, пусть даже тот и не замечал его последние годы - он всегда за ним следил.
- "Может научишься смотреть в глаза, когда ко мне обращаешься, Драйман?" - четко и ясно раздалась в голове василиска фраза Тимберлена. Рик медленно обернулся, оперся бедром о стол со стаканом. Раздражен? Обижен? Нет, сухая, выверенная до миллиграмма злость была его ответом на полное безразличие василиска. Он мог понять все, в исполнении василиска. Забывчивость, неблагодарность, эгоизм, надменность, даже недальновидность и неспособность адекватно оценивать социум, все, кроме трусости и неуважения. Он бы не стал его трогать или даже останавливать, посмотри тот ему в глаза. Но Драйман на него даже не взглянул. Сняв очки, Тимберлен смотрел в спину василиска, зная что тот остановится. Не сам, так с помощью Рика.

+1

4

Драйман частенько недолюбливал свой внешний вид. Это ужасное человеческое тело, услугами которого он пользуется по собственной воле дабы продолжать свою научную деятельность, найти тот самый заветный ключ, чтобы истребить все человечество, чтобы от этих жалких ублюдков не осталось и следа. Такие мотивы были известны лишь узкому кругу. Тем, кто был связан с самым нижним этажом этого белоснежного и безобидного здания. А может ну его? Бросить все и уйти. Нет, даже уехать куда-нибудь и забыть обо всем. Первые несколько месяцев его будут преследовать кошмары, но василиск и без того уже голову свернул, чтобы сойти с ума еще больше.
Но сейчас жестокая реальность вновь затягивает змия. Все так серо, уныло. Вилфриду просто показалось или у него действительно упало настроение до -100? Только и вправду он не хочет спорить, хотя и готов сорваться. Драйман всегда готов слушать Тимберлена, как бы он его не забывал, как не старалась вычеркнуть его жизнь, василиск не перестанет нуждаться в дроу.
Профессор остановился, медленно повернулся и посмотрел на силуэт мужчины, только голос дрогнул. Ему действительно тяжело стоять сейчас на своих ногах, когда голова кружится от нехватки крови. Плывущая картинка стала еще более размазанной, но это, почему-то, вызвало на губах Драймана кривую и горькую ухмылку.
- Я смотрю. Что дальше? - так же сухо продолжал отвечать василиск, пожав плечами.
Только как ему кажется, от этого ничего не изменилось, дроу лишь больше был раздражен, что отразилось в голове профессора грубой и неотесанной мыслью. От того, что Рик сейчас зол, не делало Вилфриду особой погоды. Он в большинстве случаев реагировал на это спокойно. Пусть обидно, пусть больно, но пройдет. Все проходит, как и это странное ощущение, которое защемило что-то в груди. Драйман лишь стянул неподалеку какой-то халат, накинул на плечи, чтобы унять дрожь от легкого падения температуры. Да. Привычки организма не изменишь.

+1

5

Взяв в руку тонкостенный стакан, Рик повертел в ладони хрупкую конструкцию не глядя на нее. Чуть более сильное нажатие, и стекляшка лопнет, разлетаясь на сотни мелких частей, разливаясь своим алым, ароматным нутром по полу. Мутант, кстати, имел понятие в алкоголе. Вино было очень хорошее, Тимберлен умел оценивать такие вещи и приятный виноградно-медовый аромат ненавязчиво разносился рядом, донося нотки вишневой пробки до чуткого обоняния. Такой теплый, живой запах вина и холодный безразличный василиск напротив.
Даже то, что василиск лишился крови, плохо себя чувствует, вот-вот упадет в обморок его сейчас не трогало. В принципе такое поощрение паразитизма Андерсона его не устраивало изначально. Рафаил не был василиску ни любовником, ни даже пэтом. Он был его подопытным, пациентом, тем не менее вел себя как любовник. По мнению дроу кусать в шею не имел права никто, кроме любовника.
- Пей вино и иди ешь мясо. Сон тебе сейчас не поможет и ты это прекрасно знаешь, - почему просто не вдарить Драйману прямо сейчас? вправить мозги, напомнить, кто его откачивал все это время? Почему он его продолжает учить жить как малое дитя? - Ты отвратителен сейчас, Драйман. Ты посадил себе на шею паразитов, живешь и кормишь их своими кровью, плотью, убиваешь себя. Раз ты не способен этого увидеть сам - я говорю это тебе снова.
Он поднимает бокал, делает глоток.
- Ты забыл зачем все это делаешь? Этот белобрысый пельмень не даст тебе закончить то, что ты начал.

+1

6

Темнота укрывала помещение своим темным бархатом, блеклый свет от диаграммных звезд скользил по стопкам документов, технике, нежно облизывал двоих негативно настроенных существ. Силуэт Тимберлена постепенно сливался с кромешной тьмой их кабинета, заставляя василиска щуриться, делать несколько шагов на встречу переполненным ядом словам. Драйман прекрасно знал о чем толковал ему помощник, внутри которого поселилась личина гнева. В такие моменты дроу был просто отвратителен до мозга костей. Не то, чтобы это не нравилось Вилфриду, просто василиск предпочитал более лояльные методы вести разговор, применяя совершенно иную интонацию как в свой, так и в чужой адрес.
- Рик, это не повод вникать в мою личную жизнь. Я не твоя вещь, я не твой очередной подопытный, который большую часть своей жизни проводит либо под твоим скальпелем, либо в твоем террариуме, - василиск спокойно ответил автоматом, особо не задумываясь что должен сейчас сказать, но продолжал осторожно подходить к дроу, устраиваясь на углу стола. Взгляд Вилфрида уже давно потерял свою насыщенность, он стал пустой, практически безжизненный, но он продолжает смотреть на Тимберлена н пытаясь отвести глаз.
Тупик. Сколько бы профессор не старался, он всегда приходил к одному и тому же итогу. Понимать Тимберлена бесполезно, это сложно, невыполнимая задача стоит перед ним долгие годы, мешает спокойно спать и существовать. Сколько бы он не думал, что бы он не делал это всегда приходила вот к такому неприятному разговору. Они многое воспринимают по-разному, многое делают то, что никогда не будет похоже друг на друга, но чувство собственности им не чуждо, но и это слово они воспринимают совершенно иначе, придавая разное значение. Тонкие бледные пальцы скользнули по эбеновой коже руки, плавно перетекая на ножку бокала, забирая его у дроу и отставляя в сторону.
- Не могу понять при чем тут Джек. Я тебя вообще сейчас плохо понимаю, - пусть глупо звучит, зато честно. Ведь люди редко замечают какими становятся с годами, на сколько они падают или взлетают. Только Драйман определенно не хотел падать из этого пустого неба, но он гордо выпрямился, с вызовом заглядывая в серые глаза темного.

+1

7

- Сейчас не понимаешь, но очень скоро поймешь, - докладываться Драйману нельзя, о подозрениях говорить нельзя, все что мог делать Тимберлен в текущей ситуации - запрещать потенциальному ужину совать свой любопытный нос в его дела и дела лаборатории. Но Драйман.. Драйман ему этого не запрещает.
Тонкая ладонь скользит по его руке, забирая бокал с вином, касание мягкое, нежное. Пожалуй из всего этого шрамами покрытого тела самыми чувствительными остались его руки, он все еще очень хорошо ими чувствует любое прикосновение и чувствовать под ладонью не гладкие чешуйки змеи ему очень странно, но он перехватывает ладонь, удерживая его, не давая отойти, отвернуться, даже подумать об этом.
- Ты и правда не один из моих василисков или нагов, не один из моих змей живущих своей счастливой жизнью там за застенками наших исследовательских лабораторий. Здесь я твоя игрушка и твой подопытный, хоть и являюсь тебе замом, без тебя вся эта хрень, называемая лабораториями имени Хантера МакКэмирона, и часа работать не сможет будь я трижды гений. Так с какого хрена ты не пытаешься продержаться на этом свете дольше трех недель? Драйман, ты снова себя высосал, зачем?Ему надо сказать. Конечно ему следует об этом сказать, но он не станет. По меньшей мере сейчас об этом василиску знать не обязательно. Он не уронит себя до истерики, это глупо.

+1

8

Чем больше дроу говорил, тем быстрее билось сердце змия. Резкость движений мужчины никогда его не пугали, наоборот, взахлеб заставляли сразу становиться более внимательным, словно это прогоняло окутавшую разум пелену. Только у Драймана тоже есть свой предел, которого он скоро достигнет. Вилфрид раньше никогда не пытался волновать своими проблемами Тимберлена, волновать тем, что поедало его многие годы изнутри.
- Зачем? - василиск взял бережно свободную ладонь дроу в свою и положил к себе на сердце. - Потому что пусто здесь, понимаешь? - он опустил взгляд, шепча темному одними губами. - Я не задумывался об этом раньше и думал, что легко могу отпустить былое, но нет. Это не так. - голос с каждым словом обретает уверенность и становится громче, но василиск не переходит на крик, он продолжает говорить вздрагивая, переходя на шипение, - Оно поедает меня изнутри, не дает покоя, заставляет делать все с точностью да наоборот. Пустота, понимаешь, Рик...пустота...
Никто не говорил, что будет легко. Никто не говорил, что с этим можно справиться одному. Сложно, практически невозможно. Именно это выматывает Драймана, когда нет никого рядом. Именно пустота заставляет его не спать и не есть днями и ночами, погружаться в свою работу с головой, найти лишь маленький повод, чтобы находиться в каком-то окружении. Без разницы.
Но это только его проблема, он сам должен с ней справиться любыми способами. Искоренить, вычеркнуть, порвать, взорвать - не важно. Вилфрид по своим задаткам похож больше на комнатное растение, которое завянет без должного ухода и в итоге погибнет. Его никто не воспитывал, никто так раньше о нем не заботился, как делает это Тимберлен. До отвращения идеально, чтобы развернуться и уйти. Профессор утратил во время поисков то, что так долго искал.
- Не дави, Рик. Прошу... - он закрыл глаза не то от усталости, не то пытаясь сосредоточиться и унять волнение внутри, только шипение вновь сорвалось на хриплый шепот, срываясь с дрожащих губ.

+1

9

Пощечина вышла яркая и и горячая, ладонь вспыхнула жаром после удара наотмашь ударив василиска по лицу. Он никогда не причинил бы ему вреда, зла, боли. Он всегда стремился его оградить от всех этих проблем, условностей, конфузов, но раз за разом становился заложником своих действий, в результате он сам себя загнал в этот идиотский тупик. Сколько ты это дерево не поливай - расти оно все равно отказывается.
- Не смей при мне говорить этого вслух, Драйман. Ты думаешь, я не чувствовал этого в твоих мыслях все это время? - ровно, холодно сказал Тимберлен надвигаясь на василиска, - Ты холишь и лелеешь эту пустоту внутри себя, растишь ее день ото дня вкалывая на работе как проклятый, забывая как тебя зовут и кто находится рядом с тобой. Ты не вернешь Хантера так. Он никогда не одобрял трудоголизма, он был отличным ученым и, уверен, твоим хорошим другом ровно настолько же, насколько моим самым одаренным студентом и единственным в то время другом. Но он не хотел, чтобы его оплакивали и убивали себя из-за него. Прекрати издеваться над собой и мной в конце концов! - он не столько закричал на Драймана, сколько внутриутробно зарычал. Он знал, что испытывал Драйман, очень хорошо знал. Он сам терял близких ему и делал это, пожалуй, даже слишком часто чем следовало, именно поэтому сейчас он не хотел, не собирался терять Драймана. Отпустив перед пощечиной василиска, он снова схватил того за кисти, притягивая к себе. На белой коже быстро расцветало бледно-розовое пятно от его пощечины.
- Больно - скажи. Перестань это в себе растить. Когда ты хотел, чтобы я был рядом, я остался с тобой рядом. Мне не нужно было для этого причин. Но сейчас, здесь и сейчас, я не хочу, чтобы ты себя окончательно угробил. Я не нужен тебе? ПРекрасно. Ты, василиск проклятый. ты  мне нужен! - он отпустил тонкие запястья, выпуская василиска в сторону, отходя на шаг назад, чтобы снять с себя хотя бы часть гнева. Больше всего на свете он хотел уйти. Написать заявление и уйти, но не мог. Он тут не в куклы играет. Он охраняет этого гиперчувствительного василиска, а значит придется мириться со своей бурей в стакане.
- Я попрошу найти мне другой кабинет. Не хочу беспокоить тебя своим обществом.

+1

10

Шок. Щека вспыхнула от яркой горячей пощечины. Почему...почему он его ударил даже не выслушав до конца, не пытаясь понять, что дело не в Хантере. Ведь со времени их знакомства тоже прошло уже много лет. Но василиск продолжал молчать, внимательно выслушивая все, что наговорил ему дроу, а от этого защемило в груди лишь сильнее. Неужели он настолько безнадежен?
- Я...я... - он толком не мог собрать свои мысли в этот момент, чтобы ответить мужчине по достоинству. Он не мог найти в себе смелости, но смог сдержать слезы, смог сдержать накатившую обиду и эгоизм. Только в такие момент начинаешь прекрасно понимать как ты умеешь ненавидеть, как ты понимаешь истинные чувства, которые ложно затаились в сердце выдавая фальшивку.
Драйман всегда думал только о себе, никогда не считался с теми чувствами, которые испытывает Тимберлен. Он не смог научиться понимать его так, как понимал бы самый близкий человек. И как бы горько не звучало, но Рик оказался прав - Райм полностью безнадежен. Мужчина отпустил его, отходя в сторону, чтобы унять взбунтовавшийся разум, а василиск обреченно опустил голову и руки. В воздухе повисло тяжелое молчание. Надоел ему? Может и так. Значит сейчас Драйману выпал прекрасный шанс, чтобы изменить все, в первую очередь - изменить что-то в себе.
- Я попрошу найти мне другой кабинет. Не хочу беспокоить тебя своим обществом. - это была последняя капля, которую василиск растягивал, отсрочивая ситуацию до последнего, чтобы не сорваться. Тимберлен сам напросился, раз посчитал нужным завести этот разговор.
Он стремительно подошел к мужчине, разворачивая к себе лицом, с отчаянием заглядывая в глаза, срывая голос до хрипа:
- Не нужен? - зачем-то повторил василиск. - Какого черта ты говоришь такие омерзительные вещи?! Рик, я не тоскую по Хантеру уже достаточно давно. Мне ты нужен, понимаешь? Ты, идиот, слышишь?! - василиск из оставшихся сил не пытается поддаваться истерике, но  ударами в грудь толкает дроу к столу,  продолжая говорить. - Ты, самодовольный индюк, из-за тебя я не могу спать нормально ночами, из-за тебя не могу нормально есть и сосредоточиться на своей работе! Зачем ты появился в моей жизни? Чтобы в итоге взять и напрочь уйти? Ненавижу... - удар. Снова и снова. - Да как ты смеешь уверенно заявлять о моей безнадежности, чертова ошибка эволюции, когда сам уходишь в отпуск надолго, а я потом себе места найти не могу! Как ты хочешь, чтобы я с этим справился?! - он плачет и уже не понятно от безысходности или от простого отчаяния, - Скажи...как?
Он оттолкнул дроу в последний раз, а потом просто отвернулся, зарываясь пальцами в густые волосы, зачесывая их назад, оттягивая, пытаясь хоть немного утихомирить свои эмоции. Он не хочет плакать, просто слезы сами по себе накатываются крупными гроздьями на его глазах, стекая по щекам влажными солоноватыми дорожками.
- Хорошо. Будет тебе кабинет, но с того момента...Я сам виноват, что начал мешать работу с чем попало...
Василиск метается, пытается заглушить в себе то, что до сих пор рвется из него наружу - чувства. Обычные чувства, которые схожи чем-то с чувствами дроу.

+1

11

Впервые почти за три века Тимберлен был... пристыжен. Страшно подумать, он действительно не смог понять, что не по Хантеру с ума сходил все это время Драйман, не верил или не хотел верить, что все эти конфузы возникают только из-за его собственного... поведения. Горячие слезы покатились по лицу василиска, он удивленно, ошарашенно вглядывался в красивое лицо змия, искореженное болью, внутренним конфликтом. Собственная ярость оказалась сильнее разума, он проиграл себе эту игру. Видеть эти слезы невыносимо, больше того страшно представить, что причиной слез Райса стал именно он..
Он сносил тычки в грудь снова и снова, отступая на стол, пока окончательно не уперся в него. Бокал на столе звякнул покачнувшись на тонкой ножке, а дроу бессильно наблюдал за откровением Драймана.
Соленые дорожки слез остались на лице, василиск отвернулся, уходя от него. Вероятнее всего навсегда. Он подался следом за василиском не столько по велению заторможенного случившимся разума, сколько по тому, что еще осталось от его души, пальцы взяли василиска за локоть, разворачивая к себе, горячо прижимая, вторая ладонь легла на затылок привлекая в короткий, горячий поцелуй. Страшно представить как может быть больно... Зачем может быть так больно...
- Я переведусь от тебя, попрошу перевода в Америку, я не смогу работать рядом с тем, кого люблю и так сильно обидел. Прощай, Виль. - он прижимает василиска к себе жадно, крепко. Он никогда не простит себе ни этой пощечины, ни неспособности увидеть истину за мыслями сходящего с ума от тоски василиска. Он проявил слабость. От снежного ублюдка он, конечно, сможет его защитить, но если его обвел вокруг пальца василиск - Мириме просто воспользуется его слабостями..

Отредактировано Рик Тимберлен (2012-04-24 16:22:36)

+1

12

Теперь не понятно от чего так раскалывается голова то ли от пощечины, то ли просто от слез, но тело отвечает мужчине взаимно, василиск искренне и трепетно прижимается к нему, нежно обвивая шею, заторможено, но жадно ответив на это проявление ласки. Вифрида поглотила паника. Он не так себе это представлял, не хотел разыгрывать такую трагедию и заводить каждую из сторон в тупик. Слова Тимберлена ставят жирную точку в отношения, которыми не успели они наградить друг друга. Но разве может это быть точкой тогда, когда василиск еще не успел сформировать четко свой ответ? Поэтому он всегда был таким отстраненным, эгоистом, который думает только о себе. Так проще было для них обоих. Они спокойно существовали друг с другом в этом муравейнике и наслаждались тайно их собственным, личным обществом наедине.
Все? Разве может вот так все закончиться? Нет. Видфрид уже сделал выбор и в его планы никак не входило расставаться с дроу так скоро. Он не собирался его уговаривать, падать ниц и биться в истерике лбом об пол. Нет. Объятия Райса изменились, стали более нежными, успокаивающими. Его тонкие пальцы трепетно скользили по вьющимся волосам, зарываясь, сжимая по-свойски. Но он тихо, мягко задал лишь один вопрос:
- Если я попрошу тебя остаться, ты останешься?
Вилфрид не выживет без Рика, он сам прекрасно это чувствует. Он как-то раз чуть не потерял его, поэтому не хочет, чтобы это повторилось снова. Плевать василиск хотел на ту пощечину, плевать он хотел на непонимание, ведь с другой стороны, он прекрасно сейчас осознает, что это все послужило отличным катализатором. Драйман понимает, что если Рик настоит на своем, то уже ничего не сделаешь, поэтому василиск так желанно зарывается носом в воротник его халата, дарит робкие поцелуи крепкой шее.
- Я люблю тебя, Рик. Останься...
Ведь он оставался всегда, когда Райс просил его об этом. А сейчас он нуждается в нем еще больше, чем прежде...

+1

13

- Сегодня - останусь, - он зарывается носом в темные волосы василиска, вслушиваясь в свои ощущения. Нет, он не сможет вести себя так же как раньше, не сможет он смотреть на все эти отбросы, наивно полагающие себя достойными ошиваться рядом и пользоваться обществом Вилфрида. Он перестанет считать работу работой и это самое страшное. Он станет неконтролируемым даже для самого себя.
- Меня рано или поздно дисквалифицируют и отзовут, - он говорит тихо, очень спокойно... терять василиска он не хочет, но свой поступок... он не может оценить как профессиональный, исключительно как характеризующий его в качестве нестабильного, - Но... до тех пор я буду с тобой, - ладони обнимают крепко, он не хочет больше ни отпускать, ни позволять кому-либо причинять вред василиску. Он прижимается губами к темным волосам, стоя и обнимая профессора за плечи. Страшно подумать во что переросло его собственничество, до чего довела его постоянная забота, куда она завела их обоих в конечном счете.
- Выпей вина, оно хорошее, давление нормализуется в организме, иначе голова так и будет болеть, Виль. - и вот даже сейчас он опять пытается сделать так, чтобы у Вилфрида все было хорошо, чтобы ничего не болело, чтобы ничего его не беспокоило. Только теперь он не знает, как сделать так, чтобы василиск не испытывал отчаяния от действий самого дроу... он ведь никогда не заводил таких отношений.

+1

14

Ему показалось или он попросил что-то невозможное? Из-за собственного эгоизма до василиска не никак не доходило, что у дроу тоже есть свои чувства, которые подталкивают его на кардинальные меры. Но и Вилфрид не какая-то там кисельная барышня, он забудет подробности о том, как это было, оставит для себя лишь важное, только василиск снова не понимает, что терзать себя и мучатся из этих двоих будет только Тимберлен. Понимание придет, но должно пройти время, а пока он трепетно застыл в его объятиях, наслаждаясь моментом, о котором так долго мечтал.
Красный бутон пощечины уже завял на щеке василиска, слезы высохли, неприятно стягивая щеки. Он крепко обнимает мужчину, словно боится, что тот исчезнет как мираж. Только в такие моменты Вилфрид считал, что слова не нужны, они немного портят завесу тишины, когда появляется желание насладиться обществом друг друга.
- К черту вино, Рик... - он не может устоять, чтобы не воспользоваться моментом, прохладные ладони нежно скользнули по щекам мужчины, а губы мягко, ласково накрыли уста дроу. Василиск хочет его обнимать, больше целовать и касаться. - Я очень скучал, - шепчет он в чужие губы, завлекая в легкий поцелуй. Ведь они и правда уже слишком давно не прибывали друг с другом в мирной и счастливой обстановке, как было раньше. Хотя, врядли былое можно вернуть, но Вилфрид тоже не хочет доставлять мужчине дискомфорт.
- Можно я не буду тебя отпускать? - тихо шепчет он, продолжая одарять эбеновые губы короткими жадными поцелуями, - Могу я уйти с тобой? - василиск спрашивает мужчину, ищет варианты иного выхода.
Драйман прекрасно знает чем может обернуться это все, но он не может отпустить его. Василиск и без того уже многое потерял в своей жизни, но ни в одной из этих ситуаций не были пролиты его слезы. Вилфрид никогда не плакал, всегда старался держаться и подавлять в себе животное, но это его часть. Он и есть та самая пресмыкающаяся тварь, которая большую часть своей жизни идет на поводу своих эмоций. Если дроу ответит ему нет - он поймет. Только ближайший месяц без него окажется летальным, поскольку профессор по вине своей принадлежности привязался и душой, и телом, и разумом. Тимберлен для него как наркотик, дозу которого с каждым разом хочется увеличить, как воздух, без которого он не сможем существовать.

+1

15

Губы мягкие, ласковые целуют нежно, жадно, тонкие красивые пальцы скользят по черной коже, привлекая к себе, не давая ни отстраниться, ни спасти душу от мыслей и желаний. Он отвечает, может ли он не отвечать? Он отвечает ему жадно, почти страстно, завлекая губы в поцелуи, скользя ладонями по спине, прижимая василиска к себе теснее, ближе, защищая руками от всех невзгод. Кроме одной.
От себя он василиска уберечь не сможет и циничный, садистский ум дроу когда-нибудь обязательно превратит их отношения во что-то иное. Во что, он пока не знает, но они узнают..
- Можешь, можно перенести часть лаборатории в Америку, у меня есть база для нее, - мысль василиска меняет многое, там он не будет работать как телохранитель, в Америке их будет охранять вся организация, они смогут жить спокойно, в стране полной человеческих ублюдков, но в безопасности. Относительной безопасности, - Мы все можем..
Он целует василиска жадно, почти голодно, они давно не были вместе, когда-то для них это было дико, потом странно стало быть врозь, а эти несколько лет... они просто отсутствовали в жизни друг друга. Как хорошо, как просто все сейчас, в этот момент... завтра, а то и уже через час все станет гораздо сложнее, мир испортит все, изменит их обоих, но он будет надеяться, что там внутри у Вилфрида что-то да останется от этих их минут, что он не забудет о них. Сам дроу никогда не забудет.

+1

16

Почему-то Вилфрид упустил этот момент из виду. Вот почему он так безалаберно вслушивался в слова дроу, которые говорили о чем-то другом...о том, что ему еще не известно. Да, он практически не знает Тимберлена, не знаем чем он живет и каким воздухом дышит, но сопротивляться этим касаниям, эти жадным, страстным поцелуям просто невозможно.
- Подожди... - томно продолжает он шептать, закрывая глаза, целуя, кусая губы дроу. - Какая еще база? Кто тебя должен отозвать?
Василиск практически не понимает о чем толкует ему помощник. Хотя мужчина оговаривался об этом уже не в первый раз. Только руки продолжают скользить по крепкому каскаду плеч, тело продолжает трепетно прижиматься к рельефному торсу, а изголодавшиеся губы поглощают все поцелуи, завлекая в новые. Ноги Драймана подкашиваются, он настолько опьянен, что не хватает сил, чтобы твердо стоять на ногах. Не хватает сил, чтобы отстраниться, спросить о чем-нибудь еще. Тяжелый выдался вечер, василиск просто уже устал. Ему не важно, что о Тимберлене о практически ничего не знает, не важно кто он есть на самом деле. Он просто знает по проверкам о его поступках в свою сторону, знает, что именного из этого темного эльфа выйдет достойная опора на всю оставшуюся жизнь. Райс уверен в этом существе ровно настолько, насколько бы смог довериться своей гениальности.
У них может оказаться впереди еще много времени, но змий сам боялся, что не может стать достойным внимания этого мужчины. Он особенный. У Драймана никогда не было опыта в постоянных отношениях, ему всегда хватало различных связей на стороне. Но он никогда не мог себе представить, как это окажется сложно. Только выбор сделан и у василисков этого выбора не отнять.

0

17

Он завлекает василиска в поцелуй, не давая отстраниться, не давая прекратить их долгожданного единения хоть в чем-то, хоть в каких-то взглядах на жизнь. Так трудно перешагнуть через прошлую жизнь... он долго размышлял, сможет ли оставить все то, чем занимался без Драймана, сможет ли прекратить визиты в клубы, закрыть выход своей ярости и необузданном желании разрушать... Как Вилфрид справится с его поведением? как разрешит эту дилемму? Он откладывает это на потом, сейчас Драйман ему ничего не скажет... Он целует жадно, властно вовлекая в поцелуи, подхватывает Драймана на руки, несет того в куб, не желая ни секунды терять это чувство, но не желая и вреда василиску... Он не должен пострадать...
Уложить спать, вколоть стимулятор регенрации, назавтра приготовить палату с завтраком... Потом, все потом.

0

18

Василиск жадно отвечает, вырывая каждый поцелуй силой, с превеликим удовольствием завлекается в следующий, цепко сминая жесткую ткань халата на спине мужчины. Он так долго этого ждал, боролся за свое маленькое, трепетное счастье, которое вот-вот готово снова его покинуть. Но нет. На этот раз Вилфрид не допустит, чтобы и дроу кто-то смог забрать, нет, просто вырвать из его жизни, словно ничего и не происходило. тонкие алебастровые пальцы скользят по спине жадно, чутко впиваясь в крепкую спину, с надеждой продолжая сжимать до треска белоснежную ткань халата. Змий не собирается отступать, вскарабкиваясь на дроу сверху, обвивая ногами талию, обнимая руками шею мужчины, горестно всхлипывая, пытаясь сдержать себя в руках, но продолжая властно в ответ поедать темного во властном поцелуе.
Он никогда не проявлял себя с данной стороны так беспечно и открыто. Сейчас он больше всего уязвим, беспомощен, словно маленький ребенок, который как в старые века требует церковного убежища. Он хочет его продолжать целовать, не хочет выпускать из своих крепких змеиных объятий. Василиск сомневается, что их долгожданное счастье продлится дольше желаемого, поэтому он не может спать. Не сейчас, пусть даже и глаза закрываются от истощения и большой потери крови. Это не тот момент, когда можно спокойно расслабиться и отдаться во власть Морфея, наблюдая ночи напролет сладкие сны. Только у дроу снова другое мнение на этот счет, которое меняет василиска в худшую сторону.
- Нет, я не отпущу тебя... - он тянется к нему вновь, словно бутон цветка к солнцу, нежно обнимает, заключая в свои холодные объятия.
Вилфрид боится, что вновь в его душевную обитель ворвется пустота, что она будет в нем жить, петь, танцевать и смеяться, а сердце вновь защемит колкой болью, словно идиллию вновь изгонят из рая. Он откровенно боится до дрожи во всем теле, что дроу уйдет. Сейчас все настолько нереально, поэтому василиск хочет вечно видеть этот прекрасный сон, а не лететь вниз спиной, полностью лишенный благодати.
Губы дарят короткий ряд жадных поцелуев, руки завлекают дроу прилечь рядом, обнять крепче. Рядом с Тимберленом Райс умеет терять не только рассудок, но и черпать силы из внутренних резервов, словно зная заранее, что стоило оставить запас на этот момент. Василиск берет мужчину за руку, прикладывая ладонь к своему сердцу, чтобы дроу ощутил этот бешенный ритм, который не замечал до этого, чтобы он почувствовал, как пустота в его сердце распахнула окна души, покидая скромный змеиный мир.
- Люблю...люблю... - нет сил удержаться, хочется повторять это снова и снова, продолжая дарить поцелуи, покрывая ими лицо, шею, острые уши мужчины, зарываясь тонкими пальцами в густые вьющиеся волосы, сжимая властно, требовательно, языком изучая влажную жаркую гладь его языка, десен, ровный ряд зубов. Задыхаясь, насилуя себя этой страстью, но не желая отстраняться, лишь бы только утолить свойский голод, заполнить пробелы в своей памяти только им и больше никем... - Люблю...
Он не сдался. Он выиграл в этом сражении с пустотой, которая пожирала его многие годы изнутри. Он изгнал из себя этот чертов порок, который так раздражал его, который заставлял его работать взахлеб днями и ночами. - Не сейчас. Только не спать.

0

19

Под пальцами трепещет нежное, сильное сердце василиска. Бьется часто, восторженно, словно птичка в клетке, губы мягкие, влажные изучают его лицо, губы жадно, почти плотоядно и нет сил ни напиться, ни насытиться этим зрелищем и ощущением. Но он все равно чувствует себя виноватым. Глупое чувство вины не дает покоя, не дает возможности предаться наслаждению от этих ласк, воспользоваться всем предложенным. Он завлекает василиска в гамак, укладывая его в постель и укладываясь рядом. Сейчас, с таким приливом гормонов лекарство василиску не нужно, но крепкий сон ему обязателен, как бы ни заводили эти жадные поцелуи, как бы ни хотелось отвечать на эти рваные, жадные касания, желающие не отпускать, оставить рядом, сохранить в кольцах навсегда.
- Вилфрид, - он шепчет тихо, прерываемый поцелуями, жадными ласками, - Вилфрид, тебе нужно поспать, - "И поесть..." - губы сами непроизвольно перехватывают инициативу, делая поцелуй более глубоким, еще более жадным, испытывающим, прижимая к себе прохладное тело горячо, порывисто не желая упускать ни мгновения близости, ведь уже завтра его может здесь не стать... Уже завтра...
- Не истязай нас, впереди еще утро, день, вся жизнь... - и все это через поцелуи, стараясь успокоить, но выходит лишь напротив привлечь к себе только жарче.

+1

20

- Не могу, Рик... - василиск сбито выдыхает в сладкую гладь губ темного эльфа, бережно скользит прохладными ладонями по щекам, оглаживая кончиками пальцев скулы, - ты просто не можешь представить насколько я счастлив сейчас, насколько ты важен для меня и насколько долго хочется быть с тобой рядом.
Он никогда не бросался такими откровениями, никогда не говорил дроу насколько поистине в нем нуждается каждую секунду, что отпускать куда-то мужчину заканчивается мучительными пытками и душевными истязаниями. Но Райс не винит его ни в чем, именно василиск виноват лишь в том, что позволил мешать работу с чем-то более высоким и дорогим, только он сам виноват во всей печальной драме о непонимании и недоверии. Черт возьми, да Драйман в последние годы их совместного времяпрепровождения тихо затаивал дыхание и угоманивал бушующее сердцебиение, чтобы не выдавать своих переживаний, своих волнений! Так почему именно сейчас он должен смело закрыть глаза, угомониться и спать? Он не хочет от Тимберлена большего, чем просто оставаться рядом. Он не хочет лишать его свободы, ведь это чуждо для василиска, который, на самом деле, всю жизнь находился в тонкой невидимой узде дроу, но все стало настолько привычным, что профессор с годами принял как должное быть частью персонального садиста.
- Я люблю в тебе все: как ты голодно смотришь на меня, как яростно рычишь, как не можешь сдержать рвущиеся хаос и разрушения, как ты нежен со мной, как злишься... - он ненадолго прервался, даря горячий поцелуй эбеновой щеке, нависая сверху, вдавливая в мягкую гладкую ткань гамака, - у тебя нет недостатков, ты идеален...мой дроу...
Но василиск так боится сказать, что для него чуждо насильно удерживать его рядом, боится того, что Тимберен остается рядом лишь потому, что это нужно Вилфриду.
- Скажи еще раз, что я нужен тебе... скажи, прошу...

0

21

Он никогда не был сентиментальным, он никогда не верил словам, предпочитая любым буквам действия, он никогда не ориентировался на красивые, чувственные фразы и голос... он встречал в своей жизни слишком много актеров, но сейчас его холодное, безмолвное сердце заходилось приливом адреналина, тело охватывает невозможно сладкий жар по коже, и он действительно верит, чувствует ком в горле от тех слов, что слышит в душе василиска. Он умел заглядывать в них так глубоко, как не посмел бы заглянуть ни один разумный человек, что позволяли сделать лишь формы медитаций и гипноз, он заглядывал в души и читал мысли и чувства из первоисточников, поглощая их, узнавая. И насколько он рад тому, что видит сейчас, слышит... полное единство их чувств, ощущений и если бы не знал дроу, что василиск не телепат - он бы заподозрил его в копировани...
- Ты говоришь мои мысли, - шепчет, касаясь мягких губ влажным поцелуем, ладони горячо, жадно скользят по стройному, идеальному прогибу, он на мгновение лишь прерывает поцелуй, чтобы повторить, - Нужен, я погибну без тебя, любовь моя... умру. - и он не лукавит ни одного момента, он и правда не смог бы расстаться с Вилфридом, он слишком сжился с этой своенравной, свободной бестией, чтобы просто так отпустить ее из своей жизни.

0

22

Просто прижаться. Прижаться настолько крепко, настолько откровенно, что в разум захлестывает бурная волна ярких эмоций. Он поистине счастлив, поистине  готов проваляться в обнимку с любимым мужчиной хоть всю оставшуюся жизнь. Василиск ничего больше не говорил. Он притаился, лежал тихонько, практически еле дыша, на этом крепком теле и бесшумно млел от удовольствия этой скрытной власти над собой. Признаться, слишком странная тактика, чтобы василиск смог понять ее за считанные секунды. Хотя профессор совсем не понимал ничего вокруг, кроме дорогой сердцу науки, но разве в такие моменты змий может ставить разлучницу на первое место? Поэтому он должен заговорить, пусть глаза закрыла темная пелена, постепенно погружая это счастливое создание в сон.
- Хочу сделать тебя самым счастливым...чего бы мне это не стоило... - василиск шепчет хриплым шипением в острое ухо дроу свои признания, тайные откровения, - я готов все отдать, даже жизнь...
Вилфрид со временем поймет, что дело не только в василисковой привязанности, совсем не в ней. Он нашел тот выход к поверхности, к которому следовал по головам, задыхаясь от недостатка воздуха. Он нашел рецепт маленького змеиного счастья, с которым ему так не везло с самого детства. Рик Тимберлен.
- Холодно...
Профессор наконец погрузился в долгожданный сон, к которому ему пытался привести помощник, нет, любимый. Он скользнул кончиком носа по крепкой шее, поцеловал слишком бережно эбеновую кожу и зарылся лицом в глубинах воротника мужчины, тихо сопя у того под ухом. Объятия слишком откровенные, слишком бережные и нежные, словно он хотел донести ими гораздо больше, чем обычную нуждаемость и призрачное счастье, которое превращалось в солнечный диск.

0


Вы здесь » Другая сторона » Кладбище тем » Ночи и дни